"Ieriķu dzirnavas"

Это путешествие - очень недлинное и недалёкое географически, совсем никак не связано с расстоянием. Один мой друг по имени Андрей считает, что оно связано со временем, что он вполне удачно доказывает... Рискну прослыть спорщиком и плагиатором, и рассказать про это место по-своему, но рискну, потому что я тож там был, мёд-пиво пил, со всеми вытекающими...

Иерики (Ieriķi) совсем недалеко от Риги. Достаточно поехать по псковскому шоссе в сторону Цесиса и прочих Валмиер, с сожалением перестроиться в правый ряд у самой Сигулды, где кончается такая приятная двухполосная дорога, миновать город жёлтых листьев и обязательных прогулок осенью, и совсем скоро будут Иерики, а слева у дороги - незаметный спуск вниз, с деревянным указателем "Ieriķu dzirnavas". Заплатив символические деньги на входе, вы спускаетесь вниз по очаровательной деревянной дорожке - мостику, которая станет вам попутчиком на всё время прогулки, и попадаете чёрт знает куда.

Шоссе стремительно скрывается где-то вверху, неправдоподобно далеко, и вы даже не успеваете поймать момент, когда шум машин сменяется шумом мини-водопада, организованного, правда, из странноватого вида трубы. Вода честно и добропорядочно шумит, бежит по камням и своему руслу лесного ручья к самой старой мельнице чуть вглубине. Улавливая большое и шумное, вы постепенно начинаете привыкать к мысли, что вокруг очень много небольшого и совсем нешумного, но тоже очень интересного. Олени, действительно красиво сделанные из веток и мха, змеи на траве - сколько их, кто увидел всех? Фламинго трудно не заметить - они стоят посреди поляны в только им характерной позе навсегда сломанного колена, а вот пауки на крыше туалета уже не так очевидны, зато очень правдоподобны, и потому страшноваты. А вон и первое лицо в воде! Как не видете? Да вот же, у ваших ног! Приглядевшись, замечаешь камень с высеченными в нём глазами и улыбкой до ушей прямо под мостиком, и начинаешь внимательнее смотреть вокруг, замечая ещё и ещё...

Сама мельница... Очень старая, солидная, в тихом месте, где главный шум издаёт ручей, и никто ему особо не перечит. На мельницу можно подняться, обойти её вокруг, ахая и охая при виде маленьких, кукольного размера домиков на склонах, заросших мхом, и имеющих собственные маленькие водопадики. Дойти до ещё одного вполне серьёзного водопада, постояв на носу удачно обыгранного "Титаника" и почувствовать себя Ди Каприем (-ом, -ём?) или той девушкой, которая в одноимённом фильме ладошкой по запотевшему стеклу автомобиля, и... впрочем, отвлёкся. Потоптаться у огромного деревянного колеса, вращающегося, кажется, под напором того самого шумного ручья, полюбоваться целым выводком зелёных мшистых, но практически оживших кабанов и поросят, найти ещё пару улыбающихся камней, сфотографировать всё и вся, двинуться было дальше, но вернуться, и ещё раз сфотографировать всё и вся. Но чуть с другой точки :)

Дальше, за мельницей, дорожка ведёт вдоль ручья, совсем недалеко, и вроде ничего интересного там нет. Но не оставляет ощущение, что неинтересно только пока, до поры до времени, и совсем скоро будет ого-го. Сейчас же определённо интересно только состоявшимся верхолазам, которые с увлечением проходят трассу у вас над головой по специально и очень хитроумно натянутым канатам, и вы им на самом деле чуть завидуете. И вы возвращаетесь назад (разумеется, ещё чуть-чуть пофотографировав мельницу на обратном пути, чтоб не расслаблялась!), уже чуть уставшиеся и наевшиеся морально, с мыслью посидеть в тёплой машине и наесться вполне физически.

Мне кажется, что это маленькое короткое путешествие совсем не в прошлое, а в будущее. В новый мир, где мы умеем и учимся ценить красоту вокруг, простоту и гениальность в одном флаконе, шум воды и даже мшистых волосатых пауков. В наше будущее, в котором Египты и Таиланды широко открываются вокруг нас, совсем рядом, надо просто уметь найти. В наше будущее, где мы тем не менее находим время, и в этом времени "мы замираем в тихом щемящем восторге, и смотрим, смотрим, смотрим. Это - странный восторг. Сердце бьётся не учащенно, а наоборот, словно успокаивается. Глаза расфокусируются, позволяя видеть вещи вглубь, а дыхание становится глубоким и размеренным. И это неудивительно - мы ведь вдыхаем само время" (с) Чёрт! Выходит что - я говорю о том же самом?? И прав-таки Тролль? Ну, может быть... У него вон какой объектив! :)

Мохито по моему рецепту

Начните с мяты. Её листики тонки и изящны, красивы... От маленьких и совсем скромных до больших, раскрывшихся и ярких. Старайтесь добавить и те, и другие, чтобы раскрыть букет запаха и вкуса, чтобы не ограничиваться... Лепестки ложаться в бокал, падая на самое его дно и устилая стекло мягким волшебным ковром. Потом многие из них остануться на стекле даже после того, как коктейль будет выпит, и их будет очень непросто извлечь...

Лайм. Нам нужен и его сок, и весь он сам. Сок даёт горечь и остроту, так необходимую, чтобы не сделать коктейль приторно сладким. Лайм сам по себе – это черезчур. Но в коктейле он чудесным образом гармонирует со всеми ингридиентами, не главенствуя в стакане, но и являясь его неотъемлимой частью. С лаймом не переборщить – он режется на половинки, потом ещё напополам, и одна его красивая зелёная долька вполне может послужить украшением. Лайм выжимается, и его сок жадно впитывает сахар...

Всего пару ложек – он так сладок... Он растворяется в коктейле без остатка, если его тщательно и терпеливо перемешивать, отдаёт свою сладость, и уходит без остатка... Мы даже не замечаем его, когда всё в порядке, но без сахара коктейль становится какой-то грустный и несодержательный. Белые кристаллики, поднимаемые со дна пластмассовой палочкой для размешивания, взлетают вверх, переворачиваясь и играясь, и медленно оседают вниз, вновь поднимаемые оттуда силой того, кто размешивает...

60-80 грамм белого рома – да кто же считает! Эта мера приходит по наитию, по удали и ощущению, ведь ром – король коктейля, его «сердце». Он пьянит своей темпераментностью, своей латиноамериканской сущностью. Ром заставляет нас танцевать, или наоборот, грустить, несёт в себе кубинское солнце и море, и спешит всем этим поделится. Настоящий ром всегда в глубине души знает, что мохито сделан для него, а не наоборот. Он растворяет сахар, он поднимает мягкие листья мяты, переворачивает кусочки лайма, и заводит круговерть. Он начинает процесс перемешивания. Объеденяет, если хотите...

Содовая вода – слишком пресно, слишком прозаично. Давайте, это будет «Спрайт». Его надо совсем немного, он отдаст свои многочисленные пузырьки очень быстро, он сделает коктейль больше и пышнее, активно поучавствует во взаиморастворяемости, заберётся во все дальние уголки стакана. Для тех, кто любит послаще – побольше. Для ценителей горечи – поменьше. «Спрайт» с удовльствием поиграется со всеми ингридиентами, и вскоре станет общим целым, смешавшись и охладившись...

Ну и не забудем лёд. Измельчённый с треском и хрустом, размолотый на маленькие кусочки, холодный и такой белый в стакане. Он сразу заполняет всё место собой, заставляет запотеть стекло стакана, и начинает играть гранями своих осколков, наслаждаясь тем, что является самой видимой частью коктейля. Лёд не даёт вкуса, не влияет на цвет... Он очень красив в наполненном бокале, и смешно шуршит в бокале пустом. Он охлаждает тёплый ром и «Спрайт», грозно прижимает друг к другу листки мяты, лайм, и случайно нерастворившийся сахар, пытается забиться в трубочку, когда вы пьёте коктейль – в общем ведёт себя дерзко...

Я люблю мохито. Только, как и любую другую хорошую вещь – его надо уметь готовить :)

"Welcome в будущее", или "Мы уже там"

Я вам точно говорю, сами того не замечая, стоя в пробках, занимаясь любовью, работая и читая книги мы и не заметили, как перешли в будущее. Я не буду говорить о ставших для нас уже обычными технологиях, разработках и прочее - нет, посмотрим туда, куда смотрели в основном с экранов телевизоров - в космос...

Мы живём в будущем! То есть никого не удивляет, что в 1977м году запущенные "Вояджер-1" и "Вояджер-2" всё ещё летят, и всё ещё передают на Землю результаты своих полётов, неуклонно приближаясь к границе Солнечной системы...

Мы живём в будущем! В котором Марс уже исследован чуть ли не подробнее, чем Луна, и последние находки на нём - несколько по видимому природных пещер, с диаметром входа по 150 метров и глубиной порядка 80 метров заставляют учёных потирать руки от нетерпения, и говорить о необходимости подготовки первой пилотируемой экспедиции на Марс сразу после такой экспедиции на Луну (которая состоится по планам НАСА не позднее 2020 года). Потому что именно в таких пещерах - спасение от губительного на Марсе солнечного излучения и ярких перепадов температур. Потому что именно там могут остаться свидетельства того, что было на красной планете, пока на ней была атмосфера, и когда её вода ещё текла, а не замёрзла в ледяные шапки, как сейчас...

Мы живём в будущем! А как ещё, если в этом году компания "Foster & Partners" выиграла тендер на строительство в штате Нью-Мексико, США, первого в мире коммерческого космопорта "Spaceport America", первые запуски с которого рассчитаны на 2010 год? Полуподземное сооружение послужит и стартовой площадкой, и ангаром для космических кораблей, полёт в космос будет стоить туристам 200 000 американских долларов, займёт приблизительно 2,5 часа, и билеты можно будет покупать уже в ближайшее время, при том, что старты планируются от одного до двух раз в неделю...

Мы живём в будущем! А как вы хотели, если недавно прошла презентация первых дизайнов новых пассажирских космических леталок "SpaceShip Two", которых произведут для начала пять штук? Каждый из таких кораблей поднимет двух пилотов и шесть пассажиров на высоту до 200 миль, используя ракету носитель со звучным именем "White Knight"...

Мы живём в будущем... Или просто будущее передвинулось значительно вперёд??

(по мотивам материалов из источников www.nasa.com и www.space.com)

Части тела. Кисть.

...Большой палец сказал: Я важнее! Я открываю мобильные телефоны, контролирую лежащее в руке оружие, принимаю активное участие в расстёгивании бюстгалтеров одной рукой и вообще создаю позитивный для любого человека жест своим поднятием!

Указательный палец неторопливо возразил: А кто крутит колёсико на мышке? Кто указывает, куда кому идти? Кто звонит в звонок? Кто проверяет состояние поверхностей на предмет грязи? Я!

Средний палец не стал молчать: Начнём с того, что я - самый большой, а вовсе не тот коротышка сбоку. Кто может щёлкнуть звончее меня? И если поднятие так называемого "Большого" (с явной издёвкой) пальца - позитив, то МОЁ поднятие отдельно от всех несёт в себя намного большую и куда как разнообразную смысловую нагрузку!

Безымянный коротко бросил: на мне обручальное кольцо. И счёл на этом дальнейший диалог бессмысленным и несостоятельным.

Только мизинец промолчал. Он боялся скомпрометировать нос...

"Tēraudi". Вечера на хуторе близ...

"Я надеюсь, что вы

Не откажете мне.

Так давайте пройдём

В этот вечер

прекрасный..."

А.Розенбаум

Нет, не старым Невским, и вообще не в Питере, хотя и там, наверное, неплохо. А давайте пройдём по лиепайской трассе, а ещё лучше - проедем. Ведь путь неблизок, почти до самой Лиепаи, и не проморгать бы в Гробине поворот. Пересечь "железку", пропылить по грунтовке мимо аэродрома, такого наивно-травяного лётного поля, иногда вырывающегося клочками в прорехи кустовых стен... Пару-тройку поворотов, десяток километров, длинная прямая, едем очень медленно, въезжаем...

Очаровательно-неразъезженная, но всегда скошенная летом узкая дорожка к дому. свежевыравненное волейбольное поле, с двумя почти вертикально установленными столбами на растяжках. Цветы, постройки двориком, парковка возле клумбы, всегда на "своё" место - привет, привет, мы в "Tēraudi" опять!

Первое - тихо. Только скачет вокруг реактивная неугомонная такса-Ронда, носится с диким топотом и невообразимыми виражами. Взгляды вокруг, что изменилось, где расцвело, вещи скорее из багажника, надо вживаться. Надо отогнать на эти два-три дня городское, поставить палатки, переодеться; и вот уже что-то греется на кухне, и звякают кружки, режутся овощи и срочно отодвигается стол. Ведь мы как всегда приехали не одни, с нами наши друзья, лучшие друзья. Всем найдём место - и Жанне, деловито помогающей на кухне хозяйке - Ине, и мелкому Арчи, мешающему всем и вся, и с головокружительной скоростью зарабатывающему себе шансы на получить по уху, и Олегу, который быстрее всех поставил палатку, и уже целится в изолятор на столбе из своей воздушки, и Ленче, да вот она, конечно помогает резать помидоры, и Ливсику, да отберёт у него кто-нибудь волейбольный мячик и заставит всё же НАЧАТЬ ставить палатку, и Рите, не отпускающей Ливсика не на шаг, и Троллю, такому важному в одеяле с дыркой, улыбающемуся на полодеяла, и Ирке, которая тут же, на кухне, где и так много людей и-меня-тут-ещё-не-хватало-учитывая-что-я-ничего-не-делаю.

Когда-нибудь я научусь сочинять красиво такие длинные предложения, как предыдущее. Когда-нибудь, я пойму и смогу окрасить в слова смысл этих поездок. Когда-нибудь я определённо сумею описать вечер, втекающий в ночь у костра, кольцо пеньков и табуреток вокгуг огня, прерванный пледом, в котором уютно разместилась моя очаровательная Лита. Наверное скоро я расскажу вам, как играет и поёт Тролль на гитаре, не прибегая к затёртым эпитетам и степеням. Может быть, я нарисую буквами, как хорошо и жарко у костра, как пьётся пиво, как иногда кто-то приподнимается, чтобы с деловым видом пошерудить в огне палочкой, как интересно смотреть на освещённые огнём сытые и довольные лица, шутить или наоборот, и лишь совсем поздно, или даже рано, расползаться по палаткам, засыпая почти мгновенно. Зная, что завтра утром тебя разбудит солнце, раздевшее тебя своими миллионами градусов по Цельсию, или мокрый собачий нос, невесть как проникший в герметичную до этого момента палатку, или кто-то уже проснувшийся, или сам проснёшься. Всё что угодно - но не будильник. Утро, уже давно утро, и планов - миллион. Но это уже совсем другая история...

Фотографии, увиденные выше вами сделал Андрей Егоров ака Тролль, и я надеюсь он не огорчится, что я использовал их как иллюстрации...

Дерево

Когда дерево было маленькое, его выкопали из родного сада, обернули мешковиной, и вместе с другими соседями по саду, не избежавшими подобной участи, погрузили на повозку. Дальше дерево помнило очень смутно – оно ведь было очень мало, да и страшно было. Повозка скрипела и вздрагивала на ухабах, и вдруг остановилась. Остановка была явно не конечной, поскольку люди говорили между собой на повышенных тонах, яростно жестикулировали и трясли повозку. В конце концов хозяева повозки поменялись, а новых хозяев растения не интересовали вовсе. И все они были сброшены на обочину, рядом с телами старых хозяев.
Время шло, завёрнутые в материал растения погибали одно за другим, дорога явно не пользовалась популярностью у путешественников. Но то ли дерево было завёрнуто халтурно, то ли свежий ветер решил помочь природе, но тряпки как-то сбились, как-то развернулись, и обнажённые корни коснулись почвы. Дальше был вопрос жажды жизни, и древние инстинкты тянули корни вниз. Да и какой-то добрый человек помог, приподнял лежащий ствол, установив его по природе, кроной вверх. Ну, не совсем вверх, конечно, но дереву на тот момент было не до тонкостей. Корни всё же прижились, место оказалось неплохое, от некоторых жуков и червяков дерево отбилось с грехом пополам, выжило.
Когда ты маленький, тебя никто не замечает. Ну разве что только те, для кого ты большой. Так и в первые годы жизни для дерева единственные враги, и при этом же единственные друзья были жуки да всякие насекомые, посягающие на его жизненные соки, листья и тоненькую кору, нападающие иногда поодиночке, иногда по многу, но заставляющие дерево помнить, что оно живёт, побеждает и растёт. Годы шли, дерево как-то справлялось, вытягиваясь вверх и раздаваясь вширь, тихо гордясь увеличивающимися красиво-резными листьями, тёмным стволом, и лишь слегка удивляясь тому, что жуки да червяки уже не причиняют такого ощутимого вреда, даже иногда не замечая этих непрошенных гостей.
Первая птица, прилетевшая отдохнуть на ветвях дерева, повергла его в такой неописуемый восторг, что неделю к стволу не подходили даже самые наглые толстые жуки, опасливо шевеля маленькими и большими усами. Птица просидела безумно долго – минут пять, а может, даже десять. Дерево не решалось спросить, почему же птица выбрала именно его. А то, что птица выбрала его не случайно, было очевидно – ведь в округе, куда позволял рост заглянуть нашему дереву, было ещё пять-шесть деревьев, и все они были больше и просторнее. «Итак, я выбрано. Зачем? Даже не важно. Наверное, во мне есть что-то лучше, чем у тех больших, чванливых деревьев. А эта ветка – она же произведение искусства! Не исключено, что эта птица теперь не станет отдыхать на других деревьях, ведь она так ко мне привязалась!» - тихонько мыслило дерево, и жмурило от удовольствия несуществующие глаза, и даже мурлыкало бы, если бы умело.
Птица не возвращалась недели три. И другие птицы не прилетали тоже. Это был период, когда дерево увидело свою смерть. Она пришла от корней, которые не желали пить воду и другие питательные вещества, хотя осень ещё только начиналась. Она поднялась по стволу, усеянному муравьями и какими-то ещё вьедливыми ползучими тварями. Она поднялась до листьев, почти съеденных куколками, и хотела воцариться в своей сухости. Дерево в общем-то не было против. Пустота осталась внутри, не желая заполняться ничем. Но пришли дожди, смывшие часть назойливых многоногих сожителей. В один из редких солнечных дней проходящий мимо странный человек остановился возле дерева, неподалёку, долго и пристально смотрел то на дерево, то куда-то мимо, вдаль, потом сел на забавный складной стульчик, достал много листов бумаги, и стал что-то напряженно и сосредоточено делать, лишь изредка поднимая глаза и всматриваясь в только ему ведомые точки. Так он сидел долго, потом поднялся, ещё раз осмотрелся вокруг, и ушёл, на прощанье неожиданно тепло и открыто улыбнувшись дереву. От этой улыбки заинтригованное дерево почувствовало себя настолько хорошо, что смерть кубарем скатилась вниз, куда-то под корни, впившиеся в грунт с ещё большей энергией и силой, чем раньше.
...С какого-то момента - дерево уже и не помнило, когда – птицы начали прилетать регулярно. Они прилетали, рассаживались на ветках, и заводили свои многоголосые беседы, которые дерево не понимало, если честно, но слушало с удовольствием. Оно уже почти догнало по росту все деревья вокруг, и гордо шумело листьями на ветру, и даже почти не пропускало под свою крону несильный дождь. Со временем дерево поняло, что птицы могут возвращаться к нему, а могут и нет. Что они не так сильно ценят его, как оно их. Но если сначала эта мысль очень расстраивала дерево, то со временем оно привыкло к ней, и даже иногда стыдливо улыбалось, пошевеливая ветками, вспоминая свою попытку умереть.
В тени дерева уже не раз отдыхали люди, проходящие по дорожке. Движение становилось всё оживлённее, и дерево с интересом смотрело на людей. Иногда они мусорили вокруг, иногда ломали ветки, но в основном своём просто шли мимо. Дереву они становились всё менее и менее интересны. Хотя оно мало задумывалось о причинах, и природе вещей. Оно лишь пыталось добросовестно помогать тем, кому нужна помощь, так, как умело. Те, кто оставался отдохнуть или просто провести время у его корней, дерево старалось припомнить. Но потом поняло, что люди мало чем отличаются от птиц, и бросило это занятие.
Тёплыми летними ночами, когда спать совсем не хочется, а делать особо нечего, дерево тихонько думало. Думало о том, как хорошо не быть привязанным к месту. Как хорошо должно быть подняться на своих корнях, и отправится в путь, не ожидая добродетелей и прилёта птиц, а отыскивая и находя их... И как должно быть счастливы люди, имеющие возможность искать друг друга, оставаться там, где они пожелают и не задерживаться в том моменте, когда к тебе никто не летит. И как сложно всё-таки быть деревом, и стоять на месте, лишь иногда шелестя ветками в потоках шального ветра, и ждать. Зато тогда момент, когда к тебе приходят – всегда единственный. Зато тогда те, кто с тобой отдыхают – надолго и всерьёз. Дерево было спокойно. Оно училось ценить то, что имело...